К началу четвертого года агрессии России против Украины и четвертьвековому юбилею правления В. Путина вряд ли остаётся почва для сомнений в том, что политика Запада в отношении Москвы оказалась неудачной. Можно спорить о причинах, но факт остаётся фактом: сейчас ревизионистская держава выступает главной угрозой безопасности в Европе и, судя по всему, останется таковой ещё надолго.
Особое беспокойство вызывает то, что нынешний конфликт — вполне в духе кремлёвской пропаганды — рассматривается многими интеллектуалами и политиками как межцивилизационное противостояние, причины которого видятся в «азиатской», «имперской» или «тоталитарной» сущности России и особенностях её народа. На наш взгляд, происходящее сегодня порождено иными причинами — прежде всего тем, что Россия в ХХ веке существенно отстала от европейских стран в осмыслении реалий современного мира и до сих пор действует по канонам старой, но вполне европейской политики. Её агрессия против соседней Украины — лишь рецидив имперских притязаний образца прошлых веков20, и наилучшим ответом на него может быть «новое издание» большого общеевропейского проекта.
20 — См. : Абалов, Александр и Иноземцев, Владислав. Бесконечная империя: Россия в поисках себя, Москва: Альпина Паблишер, 2021, cc. 29—34. 29-34.
Мы хотим напомнить, что вполне оформленные идеи общеевропейской конфедерации были выдвинуты практически одновременно британскими, французскими, итальянскими21 и даже немецкими интеллектуалами и политиками в самые страшные годы Второй мировой войны — в контексте размышлений о том, каким образом можно обезопасить народы Европы от повторения её ужасов. На наш взгляд, Европа переживает сейчас похожий момент, и ей следовало бы исходить из прежней логики — тем более что уже имеются вполне зримые доказательства эффективности предлагавшихся в то время рецептов. Мы даже добавили бы, что в последние десятилетия Россия и Европа оставались и остаются интегрированными на человеческом уровне: в странах ЕС постоянно или временно живут до 6 миллионов россиян и выходцев из России — и мало у кого возникает ощущения, будто они представляют чуждую Европе и несопоставимую с ней культурную традицию. В отличие от времен Первой или Второй мировых войн, миллионы граждан страны-агрессора мирно сосуществуют с европейцами, не разделяя устремлений и риторики собственного правительства (мы разделяем опасения европейских властей в отношении внедряемых кремлёвских агентов — но хотим отметить, что россияне в Европе вообще не замечены в актах терроризма, вандализма или нарушениях общественного порядка, совершаемых на почве ненависти или неприятия европейских истории и образа жизни, нередко совершаемых, например, иммигрантами-мусульманами). А российские релоканты последней волны (2022–2025), как следует из исследования CASE, европейского центра анализа и стратегии, не только полезны для экономик принимающих стран, но и являются европейцами по взглядам: 75% имеют высшее образование (в среднем по ЕС около 45%); 74% открыто выступают против Путина, 64% открыто выступают в поддержку Украины; и зарабатывают на уровне выше среднего по ЕС, в среднем от €3000 до €1000 в месяц.
21 — В данном случае стоит отметить «Манифест Вентотене» 1941 года (см. подробнее: Arban, Erika. Italian Regionalism and the Federal Challenge Reconciling Economic Regionalism and Solidarity. New York, London: Palgrave Macmillan, 2023, pp. 50—54).
Мы не случайно начали наш доклад с оценки различных конфликтов, ранее происходивших в истории европейского континента. На наш взгляд, самые масштабные войны и противостояния последних почти уже полутора столетий были и остаются внутриевропейскими по своей сути конфликтами — порождёнными европейскими противоречиями, идеологиями и интересами. Ключ к их завершению лежит именно в осмыслении их в этом качестве и в дальнейшей интеграции «большой Европы» ради превращения её в ареал мира и безопасности. Мы понимаем тех, кто эмоционально призывает сейчас к возложению вины за продолжающуюся войну на весь российский народ; настаивает на создании нового «железного занавеса» на восточных границах ЕС; выступает за развал и раздел России по образцу послевоенной Германии. Однако мы убеждены, что все эти рецепты контрпродуктивны для создания мирной Европы будущего.
Выступая за проект максимальной — и формализованной — интеграции России в Европу, мы исходим исключительно из рациональных соображений. Прежде всего мы обращаем внимание на то, что, в отличие от Германии эпохи Первой и Второй мировых войн, нынешняя авторитарная Россия не может быть побеждена военными методами. Наличие под контролем Кремля самого большого в мире ядерного арсенала делает любые подобные мечты бессмысленными, а любые формы гражданской войны или дезинтеграции России — очень опасными (в последнее время множатся признания западных политиков в том, что Украина не получала и не получит оружия, которое позволит ей вытеснить российские войска, именно вследствие страха перед возможным перерастанием «обычного» конфликта в ядерный). Кроме того, мы полагаем, что времена, когда народы и государства могли «приводиться в движение» идеологиями, ушло в прошлое (даже путинские политтехнологи так и не придумали понятной для россиян идеологии, ограничившись тем, что таковой является «патриотизм», но при этом обществу стоит смириться с тем, что оно — не более чем «подставка» для государства22) — и поэтому все решения о будущем Европы должны приниматься на основе потенциальных выгод, а не быть результатом фобий и предрассудков. Наконец, мы считаем, что Россия не достигла уровня индоктринации, сопоставимой с гитлеровской Германией или сталинским СССР, — и это открывает возможность мирной и организованной трансформации страны в случае, если значительная часть её населения сочтёт таковую выгодной и привлекательной.
22 — См. Харичев, Александр. “Цивилизация «Россия»” / Блокнот гражданского просвещения, 2025, Мартапрель, сс. 4—10.
Однако такое понимание не придёт к россиянам само по себе — а если и придёт, столкнётся с огромным скепсисом, т. к. ощущение исключённости из западного мира сегодня сильно и устойчиво как никогда. Его преодоление могло бы изменить очень многое — ощущение близости внешней поддержки нередко становилось триггером для сопротивления даже в ситуациях, когда оно казалось бессмысленным. При этом выражение такой поддержки сейчас не требует от западных правительств никаких ресурсов и усилий — но отказ от активной позиции может оказаться очень дорогим.
Война в Украине рано или поздно подойдёт к концу. Вне зависимости от того, где пройдёт линия разграничения и как будет оформлено перемирие, и США, и европейские страны начнут восстанавливать отношения с Россией (это сегодня видно на примере риторики Д. Трампа — и у нас нет сомнения, что европейцы в той или иной мере будут сообразовывать свою политику с курсом Вашингтона). Итогом станет лукавый мир, основанный на частных уступках, непубличных договорённостях и избирательных выгодах. Под предлогом следования идеям Realpolitik Запад снова может начать договариваться с диктатором23, обманывая себя тем, что в его окружении есть «приличные» люди; что отчуждение России лишь усилит изоляционистские настроения; а её сближение с тем же Китаем укрепит позиции антизападных сил в мире. Мы были бы рады, если всего этого не случилось — но надежды на это нет, таковы реалии международной политики. Альтернативой является чёткая позиция, которую можно назвать «пророссийской, но антипутинской» (тут нельзя не вспомнить аналогию в виде известной фразы А. Михника, который называет себя «антисоветским русофилом»): Европа могла бы выступить за «интеграцию России без Путина». Если в Российской Федерации бытует мнение «есть Путин — есть Россия; нет Путина — нет России», то почему бы не дать понять, что «есть Путин — нет России в Европе, нет Путина — есть европейская Россия»? Одно только официальное заявление о готовности ЕС принять Россию в свои ряды может принести российскому населению новое видение исторической перспективы. Достаточно напомнить, что Украина, Молдова и Грузия идут по пути преобразований и борьбы с авторитарными трендами, в значительной мере подпитываясь надеждой на европейскую перспективу. Надеждой, которую в России не испытывали практически никогда.
23 — [58] Манифестом такого подхода может служить статья: Mearsheimer, John. “Why the Ukraine Crisis Is the West’s Fault: The Liberal Delusions That Provoked Putin” / Foreign Affairs, Vol. 93, 2014, September/October, pp. 77–88.
Наконец, мы исходим из того, что после краткой эпохи относительной стабильности и мира человечество может столкнуться с периодом серьёзных геополитических потрясений — и главной линией противостояния, скорее всего, окажется «водораздел» между евроцентричной («евроатлантической») и «мировым Югом». Уже сейчас можно уверенно утверждать, что Европа в этой конфигурации является самым уязвимым звеном — она не обладает ни технологическим потенциалом Соединённых Штатов, ни индустриальными возможностями Китая. Формирующийся миp XXI столетия может оказаться самым враждебным для европейцев как минимум за последние пятьсот лет. Даже объединившись, государства Западной Европы сегодня контролируют значительно меньшую долю мирового населения, территории и экономики, чем когда-либо начиная с середины XVI века — и в этой ситуации вражда и конфликты внутри «большой Европы» выглядят безумием, которому нужно поставить предел.
Мы, разумеется, отдаём себе отчёт в том, что сегодня голос россиян не всеми может восприниматься всерьёз, и на то есть серьёзные основания. Но мы убеждены: ни один тиранический режим не вечен, а память ни об одной войне не определяет историю последующих столетий. Евроцентричный мир в XIX—XX веках породил экономические и политические стандарты, которые на время показались многим — но так и не стали — всеобщими. Сегодня мы вступаем в период формирования новых альянсов и союзов, задающих облик будущего мира, в котором и нынешнему ЕС, и тем более нынешней России сложно будет выжить и развиваться в одиночку. Консолидация обществ и народов, имеющих общую европейскую историю, является императивом в этих новых условиях — и даже если он кажется нам более очевидным только потому, что мы ощущаем себя сегодня более уязвимыми, чем европейцы, это не повод к нам не прислушаться. Мы призываем всех европейских политиков, активистов и интеллектуалов присоединиться к поиску вариантов и путей дальнейшего расширения и развития общеевропейского проекта — проекта, для которого остановка означает сегодня историческое поражение.