Описывая процесс отъезда из России её граждан, исследователями в XXI веке принято использовать терминологию, сформировавшуюся в прошлые исторические периоды и называть тех, кто покидает страну, эмигрантами. В ряде случаев этот подход вполне оправдан – именно так именуют россиян, переезжавших в США и страны Западной Европы, Дж. Хербст и С. Ерофеев в своём фундаментальном докладе «Путинский исход». Выезжавшие из России в относительно «спокойные» времена — начиная с первой половины 2000-х и вплоть до аннексии Крыма — были именно потенциальными эмигрантами (они хорошо представляли свои жизненные стратегии: заранее покупали недвижимость в новых странах пребывания, открывали за рубежом новые бизнесы, строили успешные профессиональные карьеры, выигрывали конкурсы на престижные позиции). Даже те, кто не добивался головокружительных успехов, приезжали в новые страны с тем, чтобы работать и жить именно в них, рассчитывая стать затем естественной частью этих обществ. В то время один из авторов назвал данную группу «русскими профессионалами», противопоставив их «профессиональным русским», которые (прежде всего в постсоветских странах) гордились своей принадлежностью к «русскому миру» и не стремились ни к какой интеграции.
Переход России к конфронтации с Западом после 2014 года, и особенно вторжение в Украину в 2022 году заметно сместили акценты в этой сфере. Практически сразу после того, как сотни тысяч россиян пустились в бегство со своей родины в марте 2022 года, отъезжавшие спонтанно начали именовать себя релокантами — подчёркивая тем самым, что их статус порождён неожиданными обстоятельствами и, по их расчётам, является временным, а не постоянным. На наш взгляд, это могущая показаться малозначительной новелла указывает на один из важнейших для понимания многих современных процессов момент: уезжающие из страны не считают себя вычеркнутыми из её жизни, что обусловливает двойственность их положения и поведения за рубежом. С одной стороны, они во многом сохраняют российскую идентичность, и это значит, что они реагируют и будут реагировать на происходящие в России события, на шаги Запада в отношении России (и Украины), на изменения российского общественного мнения, а также на все те действия, которые российские власти могут предпринять в отношении релокантов в ц елом и их отдельных групп. С другой стороны, можно предположить, что в течение достаточно долгого времени переселенцы предпочтут не интегрироваться достаточно глубоко в новые для себя общества, изучая все возможные последствия такого шага и оценивая скорее возникающие у них права, чем обязанности (это уже заметно в Израиле, где значительная часть репатриантов получает гражданство и убывает в другие страны для постоянного проживания, а некоторые попросту возвращаются в Россию).
Всё это, а также доминирующая в среде как релокантов, так как и западных политиков и экспертов неуверенность по поводу перспектив современной России, говорят о том, что на протяжении как минимум ближайших двух-трёх лет судьба и намерения новых переселенцев не определятся окончательно, что и делает дискуссию об отношении к ним в Европе особенно актуальной.