Когда два с половиной года назад В.Путин начал вторжение в Украину, лишь немногие могли предположить, что экономика страны, критически зависимой от мирового рынка, сможет выжить в условиях неизбежного разрыва сложившихся хозяйственных связей.
Тренды первых недель войны подтверждали апокалипсические прогнозы: арест половины золотовалютных резервов, падение капитализации фондового рынка на 50% в долларовом выражении, рост курса доллара с 75 до 120 рублей, ограничение трансграничных финансовых операций и снятия валюты со счетов, а также указ о практически полной продаже валютной выручки оптимизма не вызывали. Однако менее чем через три месяца ситуация стабилизировалась, а последующие два года стали временем резкого экономического роста — вопреки санкциям, военным потерям и самой большой за последнее столетие эмиграции.
Несмотря на то, что к лету 2022 года экономическая ситуация в России стабилизировалась, большинство независимых и официальных экспертов сходились во мнении: кризис пришёл «всерьёз и надолго» . Банк России и Минэкономики прогнозировали спад ВВП на 10–15%; эксперты говорили о падении вдвое добычи нефти уже в 2023 году , увеличении бюджетного дефицита до рекордных уровней из-за проблем сырьевых монополий, о том, что российским компаниям не удастся перенаправить энергетический экспорт на новые рынки. За скачками цен наблюдателям мерещилось начало гиперинфляции, а исход сотен тысяч профессионалов рассматривался чуть ли не как последний гвоздь в гроб путиномики. Параллельно массы блогеров самозабвенно рассказывали о том, что российское наступление в Донбассе остановится из-за снарядного или ракетного «голода». К середине 2023 года апокалипсические прогнозы исчезли — но ненадолго: в последние месяцы снова явился вал публикаций, чьи авторы активно убеждают читателей, что «пик роста» российской экономики миновал и впереди её ждёт не просто замедление, а настоящий кризис.
Данный доклад ставит своей целью показать несостоятельность оценок, согласно которым экономика Российской Федерации может стать фактором, ограничивающим возможности Кремля вести войну против Украины. С намного большей вероятностью она будет оставаться базой для агрессивной политики Москвы если и не сколь угодно долго, то по крайней мере ещё пять-шесть лет, на протяжении которых ресурсы Украины и её способность находиться в состоянии войны будут исчерпаны. Исходя из этого, следует считать попытки добиться прекращения агрессии через усиление экономического давления на Россию неэффективными.
Прежде чем перейти к основной части доклада, важно оценить причины как устойчивого отклонения прогнозов от реального хода событий, так и нежелания их авторов менять свои рекомендации для политиков. Причины эти имеют, на наш взгляд, преимущественно субъективный характер, так как современная экспертиза по России производится тремя группами авторов. Первая представлена теми, кто занимается проблемами России многие десятилетия и видит новую страну через призму её советского прошлого, воспринимая путинскую диктатуру как попытку восстановления советского строя. Вторая состоит из тех, кто в том или ином статусе работает на чиновников западных правительств и вынужден предлагать санкционные и прочие меры, излучая при этом уверенность в их эффективности. Наконец, третья представлена экспертами с российским бэкграундом, а также бывшими российскими политиками, ненавидящими режим В.Путина и потому исповедующими слепую веру в его скорое падение. Люди, относящиеся к этим группам, оказываются — пусть и по разным причинам — крайне предвзятыми, что не позволяет им формулировать объективные оценки состояния и перспектив развития российской экономики.
Под воздействием такого информационного давления в западных политических кругах сформировалось убеждение, что Кремль можно «поставить на колени» экономическими методами, стóит только придумать «правильные» санкции. Конечно, если бы торговое эмбарго могло обнулить нефтегазовые доходы бюджета, лишить российский ВПК возможности получать современные технологические компоненты, вызвать массовые неплатежи или спровоцировать гиперинфляцию, оно того стоило. Однако подобная оценка возможностей санкционной политики гипертрофирована. Неспособность Запада привлечь на свою сторону Китай и Индию привела к тому, что в санкционном «заборе» оказались огромные дыры, что резко снизило эффективность принятых решений. Кроме того, российские власти предприняли выверенные контрмеры, позволившие стабилизировать макроэкономическую ситуацию в стране и использовать потенциал рыночной экономики для решения возникших проблем. Мы считаем, что развитие экономики России в последние два года, а также реальный эффект санкционных ограничений должны были вызвать изменение качества экспертизы, используемой для принятия политических решений — однако этого пока не случилось.
Большая ошибка западных политиков состоит в том, что в основу принимаемых решений кладутся неадекватные суждения об исходной ситуации, и потому правдивая оценка состояния российской экономики и анализ причин её устойчивости является сегодня крайне важной и своевременной задачей.