Хотя сегодня российская экономика находится в устойчивом состоянии, будет неправдой говорить, что введённые Западом санкции не вызвали в ней никаких кризисных явлений.
Первоначальный удар санкций был очень силён: в течение двух недель курс американского доллара вырос на 40 рублей, или почти на 50%, что заставило власти остановить все операции на российских биржах; темп роста потребительских цен подскочил до 10% в месячном выражении, что спровоцировало резкое падение реальных доходов населения и снижение розничных продаж на 10%; почти остановилось международное воздушное сообщение; прекращение деятельности ряда иностранных компаний в России привело к кризису рынка банковских платежей. Во втором квартале 2022 года российский ВВП упал на 4%.
Но последствия первоначального шока быстро сошли на нет: введённые российскими властями валютные ограничения сделали рубль ограниченно конвертируемой валютой, но позволили стабилизировать и даже сильно укрепить его курс, подавив всплеск инфляции. Уже в третьем квартале 2022 года под воздействием мощного бюджетного импульса (финансирование производства вооружений) на макроуровне стала заметна стабилизация экономической деятельности, которая к концу того года перешла к фазе роста, которая продолжается до настоящего времени. В 2022–2024 годах экономика России показала результаты, сильно отличавшиеся от ожиданий западных экспертных центров: если в апреле 2022 года Всемирный банк прогнозировал падение российского ВВП на 11,2% , то итоговая оценка составила лишь минус 2,1%, 1. В 2023-м году экономика выросла на 3,6% против январского прогноза МВФ в 0,3%; а в 2024-м рост может составить 3,8–4,0% при том, что в начале года международные эксперты давали 1,3%. Конечно, это «экономическое чудо» вызвано резким интенсивным использованием фискальных резервов и монетарного финансирования бюджета в 2023 году, обеспечившим рост военных расходов, которые подтолкнули потребительский спрос и промышленное производство. Между тем и «гражданские» сектора российской экономики продемонстрировали устойчивый рост: в 2023 году наибольший рост валовой добавленной стоимости был зафиксирован в деятельности гостиниц и предприятий общественного питания (на 10%), в сфере информации и связи (также на 10%), в финансовой и страховой деятельности (на 8,6%), в оптовой и розничной торговле (на 7,3%) и строительстве (также на 7,0%), что отражает рост доли расходов на конечное потребление в структуре ВВП до 68,7% с 64,9% в 2022 году, в том числе доли расходов домохозяйств до 49,8% с 47,4%..
1 — Официальная оценка Росстата за 2022 г. составляет минус 1,2%, но она вызывает серьёзные сомнения в своей адекватности.
Падение нефтегазовых доходов и рост дефицита бюджета в конце 2022-го и в течение 2023 года носили временный характер и частично были связаны с опасениями относительно влияния «нефтяных санкций» ЕС, вступивших в силу в декабре, однако гораздо более важными стали «бюрократические» факторы: избыточное укрепление курса рубля под влиянием жёстких валютных ограничений и нерасторопность Минфина в части изменения подхода к определению цен на нефть для налоговых целей. Когда действие этих факторов прекратилось, бюджетные доходы нормализовались, а вскоре стали интенсивно расти, опережая рост экономики — Минфин начал собирать «инфляционный налог» в виде дополнительных поступлений по НДС, налогу на прибыль и НДФЛ, связанный с существенным превышением уровня инфляции над тем, что было заложено в проекте бюджета2.
2 — Рост цен сверх прогнозного уровня, помимо появления инфляционного налога, приводит к обесценению бюджетных расходов в реальном выражении, размеры которого можно определить только по итогам года, и которые не отражаются в бюджетной статистике.
Если в 2023 году Минфин за счёт эмиссии профинансировал 17% годовых расходов за счёт использования средств Фонда национального благосостояния (3,46 трлн. рублей) и доходов от девальвации рубля (курсовые разницы) (2 трлн. рублей), то в 2024 году финансирование бюджета полностью осуществляется за счёт текущих доходов (по итогам 9 месяцев Минфин отчитался о профиците в 169 млрд. рублей, или 0,1% ВВП). Укреплению федерального бюджета в 2023–2024 годах способствовало также и продолжающееся улучшение качества налогового администрирования, сокращение на 30–40% доли теневого сектора за счёт эффективного стимулирования новых организационных форм типа самозанятости, и, конечно, «точечная настройка» налоговой системы (с 2023 года налоговая нагрузка за пределами нефтегазового сектора повышается ежегодно на 1% ВВП). В 2025 году начнёт работать прогрессивная шкала подоходного налога, а ставка налога на прибыль вырастет с 20 до 25%.
Добавим, что уровень долга российского правительства является незначительным по современным стандартам — ожидается, что по итогам 2024 года он составит 18,1% ВВП, — что оставляет огромное пространство для внутренних заимствований.
Рост доходов населения во время войны выглядит даже бóльшим достижением Кремля, так как он начался после самого долгого в российской истории периода их снижения — с 2014 по 2021 год суммарное падение реальных доходов по официальным данным превысило 3,3%. За три года с начала агрессии против Украины данный показатель вырастет не менее чем на 17,5% (4,0% в 2022 году, 6,9% в 2023-м и, судя по прогнозу правительства, около 7% в 2024-м). Стоит отметить, что по крайней мере до середины 2024 года темп роста доходов возрастал (максимальный прирост реальных доходов в 8,1% был зафиксирован в первом полугодии текущего года). Заметный вклад в эту динамику внесли, разумеется, выплаты военнослужащим — с осени 2022 года контрактники на фронте получали не менее 195 тыс. рублей в месяц, в 2024 году сумма была увеличена до 210 тыс. рублей (что в 2,5–3 раза превышало среднюю зарплату по стране), федеральные и региональные единовременные выплаты за заключение контракта сегодня варьируются от 800 тыс. до 3,4 млн. рублей. По расчётам независимых экспертов, с середины 2023-го по середину 2024 года из федерального бюджета военным и их родственникам было выплачено денежного довольствия и компенсаций не менее чем на 3 трлн. рублей, или 1,8% ВВП, а правительственные центры экономического анализа открыто называют получателей этих средств «молодыми богатыми».
Безусловно, будет неправильным говорить, что рост российской экономики носит органический характер — он несомненно обусловлен как прямыми вложениями властей в ВПК и инфраструктурные проекты, так и разного рода инвестиционными программами, поддерживаемыми федеральными льготами. Стоит напомнить о строительстве и реконструкции автомагистралей, инвестициях в ЖКХ, которые в 2022–2023 годах осуществлялись рекордными за последние двадцать лет темпами в большинстве российских регионов; о немалых вложениях в модернизацию инфраструктуры в столицах и крупных региональных центрах (на фоне войны в Москве было завершено объединение метро и городского железнодорожного транспорта в единую систему, проложено до 200 км новых дорог, а с 2014 года открыто 78 станций метро — больше, чем за предшествующие 40 лет). С началом войны стал особенно заметен тренд в трансформации социальной политики: усилия властей и бюджетные деньги направляются на тех россиян, которые либо относятся к менее обеспеченным социальным слоям (для высшей страты среднего класса, напротив, потреблявшиеся ими ранее товары и услуги заметно подорожали, а в некоторых случаях стали практически недоступны), либо не обнаруживают склонности к эмиграции (тут стóит отметить многочисленные программы льготной ипотеки, которые к 2024 году обеспечили рекорды жилищного строительства, позволив в одном лишь вовлечь номику болв экоее 4,7 трлн. рублей). Иначе говоря, конечный внутренний спрос продолжает оставаться более значимым фактором роста, чем экспорт — в том же строительстве в 2023 году было использовано до 30 млн. тонн стали (годовой прирост потребления составил 9%), тогда как в 2021 году за рубеж вывозилось чуть более 15 млн. тонн.
Российский бизнес также получил заметные выгоды от новых трендов: в 2023 году совокупный сальдированный результат (суммарная прибыль за вычетом суммарного убытка) российских организаций и компаний составил рекордные 33,4 трлн. рублей, или 19,2% ВВП. Хотя итоги текущего года пока не подведены, можно утверждать, что соответствующий показатель не будет заметно отличаться, а, может быть, установит новый рекорд. Так или иначе, но повышение налога на прибыль с 2025 года не станет катастрофой для бизнеса.
Разумеется, не стоит утверждать, что в российской экономике нет никаких проблем, и, тем более что она только выиграла от санкций и изоляции — как раз в последние месяцы оживились рассуждения о нарастании их давления, а индексы предпринимательской уверенности пошли вниз. Но нельзя не отметить, что в России значительная часть населения и бизнеса не испытывает экономического дискомфорта ни от самóй путинской агрессии против Украины, ни от реакции на неё западных стран — главный удар санкций пока пришёлся именно на высший слой среднего класса, который исторически занимал наиболее критическую позицию в отношении В.Путина и его политики.
Политика Банка России по борьбе с инфляцией путём повышения процентных ставок пока не вызвала серьёзных проблем у бизнеса, но обеспечила верхним слоям населения новый источник дохода, позволив размещать средства на депозитах под процент, полностью компенсирующий инфляционный эффект. Вклады населения в банках с января 2022 по сентябрь 2024 года выросли на рекордные для столь короткого срока 53,8%, что снижает ощущение тревоги, связанное с продолжающейся войной.
Возникающая картина свидетельствует об отсутствии в российской экономике проблем, способных спровоцировать её неустойчивость. И, конечно, прежде чем говорить о будущем, нужно понять, что позволило экономике России устоять в условиях военной конфронтации, мощных экономических санкций и заметного изменения структуры и географии внешнеэкономических связей.