Исследование, проведённое Университетом Никосии по заказу CASE, отличается от большинства прочих современных опросов российских релокантов тем, что, вероятно, в первый раз даёт представления о диаспорах, возникших в «старой» Европе — в Германии и Франции, «новой» Европе — в Польше, и на Кипре, который с давних пор был одним из заметных мест сосредоточения россиян за пределами бывшего СССР, а также позволяет в целом и по каждой из этих стран сравнить настроения и объективное состояние выехавших из России до 2013, в 2014–2021, и в 2022 году и позже.
В общем и целом, следует признать, что настроения и статус россиян, покинувших родину после 2014 года, имеют значительные черты сходства в большинстве европейских стран, попавших в нашу выборку (мы предполагали, например, что различия между Польшей и Германией будут значительно бóльшими). Во всех этих странах релоканты идентифицируют себя в первую очередь как «этнических русских» или «россиян» (в совокупности эти ответы вдвое превышают идентификацию как «резидента страны пребывания»), несмотря на то, что 93% опрошенных имеют временный или постоянный вид на жительства или двойное гражданство. Везде они лояльны к ценностям и законам местных обществ, везде прилагают усилия для интеграции, везде стремятся зарабатывать в странах пребывания (в целом по выборке лишь 9% респондентов утверждают, что их основные доходы поступают из России, и около 10% дают неопределённый ответ или отказываются от комментариев) — однако при этом имеются и некоторые отличия, причём на противостоящих полюсах оказываются Франция и Кипр 14.
14 — Опрос русских эмигрантов в европейских странах (Германия, Франция, Кипр, Польша)
Отличия между этими кейсами не слишком принципиальны, но тем не менее они дают поводы для размышлений. Среди них есть легко объяснимые (например, в качестве причин релокации в свободную и светскую Францию в 2,5 раза чаще, чем в случае консервативного и православного Кипра, фигурирует желание сохранить свою гендерную идентичность), и довольно понятные (например, во Франции заметно самое высокое материальное неравенство релокантов — тут рекордные показатели по доле россиян с доходами менее €3000 евро в месяц и более €10000 в месяц [c высокой степенью вероятности это означает, что в страну стремятся либо те, кто намерен жить на пособие, либо те, у кого нет материальных проблем], в то время как на Кипре доля зарабатывающих от €3000 до €7000 в месяц в полтора раза больше, чем в среднем по всем рассматриваемым странам 15. В то же время имеются и различия, которые без подробного анализа не выглядели бы очевидными и ожидаемыми.
15 — Там же.
Прежде всего мы бы отметили, что релоцировавшиеся во Францию реже всех других говорят о том, что покинуть Россию их заставили несогласие с путинской агрессией против Украины или иные причины политического характера (эта доля более чем на треть ниже, чем на Кипре) — при этом почти в три раза больше респондентов назвали «личные причины» как основание для переезда. Сознание российской диаспоры во Франции выглядит наиболее терпимым к происходящему сегодня в России — тех, кто называет себя прежде всего русским или россиянином, тут как минимум на треть больше, чем среди живущих в иных странах ЕС; почти пятая часть релокантов придерживается широко распространённой в России точки зрения, что в нынешнем конфликте виноваты обе стороны; тут самая большая доля тех, кто полностью или частично поддерживают курс В. Путина (18% против 5% на Кипре) и, соответственно, минимальная доля тех, кто его осуждает (51% против кипрских 77%); неудивительно, во Франции разница в долях между теми, кто поддерживает Украину и теми, кто остаётся на стороне России, относительно невелика – всего 32% против 43% в Польше, 48% в Германии и 56% на Кипре. Вероятно, всё это в совокупности определяет и некий интегральный показатель неожиданно довольно прохладного отношения нынешних российских релокантов к Франции: не готовы вернуться в Россию из этой страны всего 24% переселившихся в неё — при средней цифре в 36% по остальным трём государствам, в которых для нас проводился опрос 16.
16 — Там же.
Мы не будем злоупотреблять вниманием читателей, продолжая сравнивать кейсы отдельных стран. Между тем наше исследование не касается ещё одной проблемы — масштаба российской релокации: сегодня в многих европейских странах живут сотни тысяч россиян, не являющихся их гражданами, но во всех случаях доля таких релокантов не превышает 1% общего народонаселения. И только на Кипре, который выделяется среди других европейских стран по многим особенностям переехавших туда россиян, они намного более заметны как численно, так и в качестве экономического фактора, и местные политики активно адаптируют островное законодательство для того, чтобы делать их жизнь комфортнее, получаемые с них налоги — больше, а их участие в экономическом и технологическом развитии страны — значительнее.
Поэтому мы хотим не ограничиваться данными опроса, а представить нынешнюю ситуацию в российской диаспоре на Кипре в качестве особого кейса.