По результатам исследования мы выделили три основных контура внешнеторговых расчетов, осуществляемых российским бизнесом.
- Расчеты в рублях и валютах «дружественных»2 стран.
- Расчеты в валютах «недружественных»3 и «транзитных»4 стран.
- Альтернативные системы расчетов
Можно было бы отдельно осветить проблематику расчетов со странами с особенностями валютного регулирования (Индия, Вьетнам и т.д.), однако мы решили не останавливаться на данном направлении подробно, т.к. любая механика расчетов с этими странами состоит из сочетания одной из трех вышеперечисленных систем расчетов и индивидуальных проблем валютного контроля в конкретной стране.
2 — Под «дружественными странами» далее будут подразумеваться в первую очередь: Китай, Иран и большинство стран СНГ.
3 — Под «недружественными странами» далее будут пониматься страны поддерживающие санкционную политику США и ЕС в отношении России. Ядром этого списка являются страны ОЭСР, однако банковские системы многих стран, не входящих в ОЭСР и санкционную коалицию в отношении России, также остаются «недружественными» для целей российской внешней торговли.
4 — В реальности для транзита российских платежей могут использоваться банковские системы любых стран, включая США и ЕС. Однако есть страны и валюты, используемые для транзитных операций более часто. Это в первую очередь: Сингапур, ЮАР, Гонконг и традиционные оффшорные юрисдикции вроде Виргинских или Каймановых островов. Страны СНГ, Турция, или ОАЭ могут в отношении отдельных операций взаимодействовать с российским бизнесом как «дружественные» (по аналогии с Китаем), а в отношении других операций выступать как «транзитные».
1.1 Расчеты в рублях и валютах «дружественных» стран
1.1.1 Рубль и юань в расчетах с Китаем
За годы войны Китай занял уникальную позицию как в российской внешней торговле, так и в качестве основного внешнего контрагента российской финансовой системы. За январь-октябрь 2024 товарооборот с Китаем составил 34,6% от всей российской внешней торговли (в 2021 году 18,6%). При этом все возрастающая часть этих операций связана не только с реальной торговлей между российскими и китайскими производителями, но и с транзитом через Китай в Россию части продукции из третьих стран. Согласно оценке ЦБ РФ на ноябрь 2024 года, 81,9% всех внешнеторговых расчетов России пришлись на рубль и валюты «дружественных» стран. Во взаиморасчетах с Китаем этот показатель достиг 95%. И если оценка доли «дружественных» валют в отношении всей российской внешней торговли представляется нам не вполне корректной, то данные о доле рублей и юаней в российско-китайских расчетах кажутся в целом правдоподобными. Таким образом, российско-китайские расчеты в рубле и юане обеспечивают одну треть российской внешней торговли образца 2024 года.
Российские юридические лица могут открыть счета в юанях в российских или китайских банках, а китайские юрлица симметрично могут открыть рублевые счета как в российских, так и в китайских банках. Число юрлиц, обладавших такими счетами, было значительным еще до войны, но многократно возросло за последние годы.
В этой связи наиболее защищенной от действий западных контролирующих органов изначально являлась следующая схема: китайский импортер, приобретающий товары в России, платит за них со своего рублевого счета на рублевый счет российской компании-экспортера. В то же время китайские экспортеры в РФ получают от своих контрагентов из России рубли на свои рублевые счета. Эти операции замыкаются в рублях внутри одной банковской структуры. Западные органы не имеют доступа к данным о перечислении рублей со счета на счет и не знают даже о самом факте наличия у конкретной китайской компании рублевого счета в российском банке.
Прежде чем двигаться дальше, следует описать три важных для всех последующих рассуждений концепции: «зеркало», «миксер» и «хвост».
«Зеркало»
Допустим, что объем экспорта из России в Китай, оплачиваемый рублями в рамках российского банка «Х», равен объему импорта из Китая в Россию, оплачиваемому рублями в том же российском банке «Х». Информация о рублевых операциях недоступна западным регулирующим органам. Однако даже в таких идеальных условиях не решается проблема того, что реальным китайским экспортерам в конечном счете необходимы юани, а китайским импортерам нужно где-то обменять свои юани на рубли. Большинство переводов между российскими и китайскими банками могут быть замечены западными регуляторами, как минимум, одним (система SWIFT), а иногда и большим количеством способов.
Чтобы избежать такого обнаружения, китайские импортеры и экспортеры, помимо рублевых счетов в российском банке «Х», открывают зеркальные юаневые счета в китайском банке «Х1», который так или иначе связан с российским банком «Х» (едиными бенефициарами или соглашением о разделе комиссий за переводы). Таким образом возникают две зеркальных системы: рубли обращаются внутри российского банка вне зоны заметного западным регулятора, а юани обращаются между китайскими компаниями внутри одного банка, что в большинстве случаев также незаметно западным регуляторам. Если между банками «Х» и «Х1» нет прямых переводов, то обнаружить существование «зеркала» можно только по косвенным данным с использованием существенных расследовательских ресурсов.
Илл. 1. «Зеркало»
«Миксер»
Как правило, помимо использования «зеркала», платежи дополнительно проходят через «миксер» — банк или группу банков, в которых связанные с Россией денежные потоки перемешиваются с другими потоками, как от внутриэкономической, так и от внешнеторговой деятельности с другими странами. На выходе из такого «миксера» сложно отличить деньги, связанные с Россией, от не связанных с ней.
Илл. 2. «Миксер»
В дополнение ко всему вышесказанному организация переводов усложняется одним из следующих способов или их комбинацией.
- По обе стороны границы в организации «зеркала» и «миксера» участвует целая группа банков с самыми разнообразными легальными каждодневными операциями. В Китае в подобные операции вовлечены в основном небольшие банки (так называемые «rural banks»), число которых велико, а отчетность сложна к пониманию для любых не-китайских наблюдателей.
- Если у китайского экспортера или импортера нет собственного рублевого счета, ему предлагают осуществлять расчеты в юанях через китайскую компанию-посредника (часто подобная компания является не только платежным агентом, но одновременно оказывает реальные услуги по перевозке и растаможиванию соответствующих товаров). Эта компания-посредник расплачивается с российскими контрагентами по подобной операции в России в рублях. При этом компания-посредник может замыкать собственные встречные потоки в разных валютах, может работать как элемент банковской инфраструктуры за счет ресурсов банка, а может и совмещать обе эти составляющие в разных пропорциях.
Все вышесказанное многократно затрудняет возможности обнаружения «зеркала» и «миксера», не говоря уже о возможности юридически значимого доказательства их существования.
Илл. 3. «Зеркало» плюс «миксер»
Проблема «хвостов»
В реальной жизни каждодневные потребности в юанях и рублях никогда не совпадают ни внутри компании посредника, ни в рамках одного банка, ни в рамках экосистемы связанных банков. Вопросы краткосрочных дефицитов решаются наличием на обоих концах цепочки постоянных остатков ликвидности как в рублях, так и в юанях. Однако в подавляющем большинстве построенных схем все равно существует некоторый структурный дефицит/профицит определенной валюты, который некоторые респонденты обозначали термином «хвост». Различные операторы вынуждены обменивать накапливающиеся «хвосты» избыточной валюты на недостаточную, что создает главные риски обнаружения схемы западными органами.
При этом если рублевые «хвосты» внутри российской банковской системы или юаневые внутри китайской банковской системы, могут быть расшиты в рамках межбанковских сделок без конвертаций в валюты третьих стран, то неизбежный дефицит/профицит торгового баланса между Россией и любой страной-торговым партнером все равно не позволяет избежать использования валют третьих стран для сведения окончательного баланса операций. Как правило, при закрытии «хвостов» все равно приходится использовать валюты «недружественных» стран.
Термины «зеркало», «миксер» и «хвост» будут использоваться нами в данном значении и при описании механики платежей в других валютах и платежных инструментах. «Зеркала» и «миксеры» — основные механизм, позволяющие реальным расчетам оставаться невидимым для западных органов; «хвосты» — главная проблема для любых «зеркал», демаскирующая их при попытке своего «закрытия».
Илл. 4. Проблема «хвостов»
Теперь рассмотрим изменение системы расчетов с Китаем в динамике. По состоянию на 2021 год на доллар и евро приходилось 76,8% торговли между РФ и КНР, на рубль — 6,4%. Оставшееся 16,8% — на «другие валюты», в основном, юань и гонконгский доллар. На первом этапе войны быстро росла доля расчетов в юане, счета в которых массово открывались российскими банками российским компаниям и – менее массово – китайскими банками российским компаниям. Доля рублевых расчетов в этот момент тоже росла, однако китайские бизнесы были менее заинтересованы в переходе на расчеты в рублях, нежели российские бизнесы в переходе на юань.
В период роста доли расчетов в юане валютообменные операции и переводы между российскими и китайскими банками носили массовый характер. Необходимость в создании полноценных «зеркал» была минимальной. Начиная с 2023 и в особенности с лета 2024 года давление американских регуляторов на китайскую банковскую систему усилилось, что сделало более дорогими и рискованными переводы между российскими и китайскими банками и операции по обмену рублей на юани. Бизнес отреагировал переводом большего числа операций в рублевую зону и массовым строительством «зеркал».
Данный переток столкнулся с рядом ограничений технического и бюрократического свойства. Часть проблем было связано с отсутствием в некоторых регионах Китая китайских банков, участвующих в «зеркальных» операциях, или, например, не принятием китайскими налоговиками к вычету экспортного НДС при оплате товара в рублях. Однако, более важным ограничением стало количество рублевых счетов, которые в единицу времени были физически способны открывать китайским юрлицам сотрудники ВТБ-Шанхай, являющегося единственным филиалом российского банка в Китае. До войны статус филиала не представлялся значимым преимуществом, но по мере нарастания давления Запада на китайские банки данный факт сделал ВТБ-Шанхай крупнейшим оператором российско-китайских расчетов.
Весьма любопытна динамика размера комиссий ВТБ-Шанхай за переводы между РФ и КНР. До войны комиссия за перевод в Китай составляла менее 0,2%, в течение войны она постепенно росла, достигнув в сентябре 2024 года пика в 4%5 от суммы перевода. Резкий рост комиссий в 2024 году объясняется тем, что массовый перевод расчетов с Китаем в рублевую зону вызвал очереди на открытие счетов в ВТБ-Шанхай, которое могло занимать месяцы. Пользуясь своим уникальным рыночным положением ВТБ максимизировал прибыль, повышая комиссии. Однако постепенно ситуация нормализовалась. В декабре 2024 года основная комиссия снизилась до 2,4%6 от суммы перевода, скорость прохождения платежей в рублях возросла, а время необходимое для открытия счета вернулось к почти довоенному уровню (*).
5 — Помимо основной комиссии за перевод, банк взимает ряд других комиссий вроде платы за валютный контроль, а также разницы курса банка и курса ЦБ (до 1,5% в совокупности). В периоды перебоев с платежами и ажиотажного спроса ВТБ-Шанхай также взимал комиссию за ускорение платежа, достигавшую 5%. Таким образом, в пиковые моменты общие потери могли превышать 10% от суммы платежа. Однако об этом сообщили лишь отдельные респонденты (*), и подобная ситуация не длилась более месяца.
6 — Со слов респондентов, снижение комиссии в декабре 2024 года было связано с тем, что некоторые бизнесы стали переориентировать свои расчеты в более дешевые банки. Иными словами, 4% комиссия оказалась «выше рынка».
К концу 2024 года большая часть расчетов с Китаем перешла к модели «зеркальных» операций параллельно в рублевом и юаневом контуре при постоянно уменьшающемся объеме прямых переводов между китайскими и российскими банками и прямых операций по обмену валюты. При этом заметная часть технических и бюрократических проблем, которые осложняли переводы в середине 2024 года, была так или иначе решена.
1.1.2 Рубль и «дружественные» валюты в расчетах с другими странами
Большая часть российских расчетов со странами СНГ, Турцией и Ираном происходят аналогично «китайскому» сценарию. У авторов нет информации о том, как организованы взаиморасчеты с КНДР, Кубой и дружественными России африканскими странами, однако есть все основания полагать, что их реализуют схожим образом. В отношении Индии, стран ЮВА и ОАЭ по «китайской» схеме реализуется меньшая часть расчетов, в то время как большая ведется в логике, описанной в пункте 1.2 ниже.
Основное отличие между Турцией и СНГ, с одной стороны, и Китаем, с другой, состоит в том, что на китайском направлении транзит товаров из третьих стран и расчетов с третьими странами составляет менее 20%, а возможно, и менее 10%, от реального торгового оборота между Россией и Китаем. В то же время транзитные сделки иногда в несколько раз превосходили реальный торговый оборот с некоторыми странами СНГ, а для Турции составляли до 50% от реального торгового оборота.
В этой связи ситуация в расчетах с этими странами была гораздо менее стабильна, нежели в расчетах с Китаем, и подвергалась многократным резким изменениям, вызванным как давлением стран Запада, так и действиями регуляторов указанных стран. Несмотря на это, общий тренд развития ситуации был похож на произошедшее на китайском направлении. В 2022 году преобладали относительно простые обменные сделки, когда расчеты за импорт в Россию, например, из Турции, происходили в турецких лирах, которые обменивались на доллары или евро внутри Турции и отправлялись в оплату товара, который формально экспортировался из третьих стран в Турцию, а по факту в Россию. По мере увеличения давления западных регуляторов доля обменных и линейных операций сокращалась, а доля расчетов через многоступенчатые схемы и «зеркала» росла.
Со слов респондентов, число иностранных компаний, обладающих рублевыми счетами в российских банках, выросло в несколько раз. Российские компании также крайне активно открывают счета в «дружественных» и «транзитных» странах в валюте этих стран. На смену расчетам в долларах и евро пришли расчеты в лирах, дирхемах и манатах.
1.2 Расчеты в «недружественных» валютах
1.2.1 Заметная часть расчетов в «недружественных» валютах осуществляется «так же, как до войны» через не попавшие под санкции российские банки
Если изучать содержание решений, принятых в рамках пакетов санкций ЕС или США, то в отношении широкого круга операций и товаров никаких ограничений никогда не вводилось и формально ничто не мешает их продолжать. Вопрос в опережающих действиях служб комплаенса банков, которые предпочитают остановить любые операции с Россией, не разбираясь, какие из них попали под санкции, а какие нет. Тем не менее, сохраняются и исключения, в рамках которых определенный объем платежей продолжает осуществляться «как в 2021 году».
1.2.2 Существуют специализированные посредники, обладающие сетью юридических лиц в различных странах Запада и «третьего мира»
Эти юрлица выглядят как экспортеры или импортеры из третьих стран для реальных контрагентов российских бизнесов за рубежом. С их счетов производится оплата за импортируемые товары и прием платежей за российский экспорт. Иными словами, российская экспортная выручка остается на счетах за пределами России, с которых в конечном итоге оплачивается российский импорт.
В России юрлица посредника, зарегистрированные в транзитных странах, принимают рублевые платежи от российских импортеров на свои рублевые счета, а также платят экспортерам в рублях за экспортируемый товар (при этом сохраняется экспортный НДС к вычету). Услугами посредников пользуется, в основном, малый и средний бизнес, предпочитающий работать «в белую».
Илл. 5. Схема оплаты встречных товарных потоков через посредника
1.2.3 Для крупного бизнеса функционирует некий аналог неформальной валютной биржи за пределами России
Работает это примерно следующим образом: казначейства крупных российских экспортеров, не находящихся под санкциями, оставляют до 80% экспортной выручки в «недружественных» валютах на счетах за рубежом (**). Когда этим компаниям нужны рубли в России, казначейства выставляют определенный объем валюты на продажу, и информация об этом распространяется среди небольшого круга российских компаний, состоящего из крупных импортеров, крупных российских банков и крупных посредников, описанных в пункте 1.2.2.
Сама схема переводов аналогична описанному выше. В России экспортер получает рубли, например, от крупного ритейлера. Одновременно со счета экспортера за рубежом оплачиваются импортные закупки такого ритейлера. Важное отличие данного примера в том, что здесь существует некий аналог валютной биржи «для своих», на которой складывается свой курс обмена, нередко заметно отличающийся от курса ЦБ (**). В некотором смысле этот курс лучше отражает реальный эффективный курс для российской внешней торговли. Общее правило состоит в том, что покупатели валюты доплачивают экспортерам по отношению к курсу ЦБ и условиям в России. Размер доплаты заметно колеблется. Обычно это 1,5–2%, но в отдельные периоды доплата колебалась вокруг 5% и даже достигала 10% (*). Иными словами, крупные экспортеры получают таким образом дополнительные доходы, а импортеры переплачивают за валюту по отношению к курсу ЦБ.
1.2.4 Помимо перечисленного, существует множество индивидуальных схем и решений
Если в рамках одной финансово-промышленной группы сосуществуют одновременно экспортный и импортный бизнесы (допустим, экспорт нефти и ритейл), то подобная группа выстраивает обменные потоки самостоятельно внутри себя. Аналогичным образом возникают кооперации между отдельными независимыми экспортерами и импортерами. Во всех описанных случаях расчеты «зеркалятся» раздельно. «Недружественные» валюты обращаются во внешнем контуре, рубли совершенно внутри России, без прямых проводок между контурами.
1.3 Альтернативные системы расчетов
В данную категорию мы относим все способы расчетов, осуществляющихся вне банковской системы. К ним относятся следующие категории
1.3.1 Криптовалюты
Для целей расчетов наиболее популярны стейблкоины, в частности, USDT.
1.3.2 Службы денежных переводов, аналогичные Western Union
Несмотря на то, что сам Western Union и другие западные провайдеры услуг по переводам ушли из России, их место заняли аналогичные российские провайдеры (QIWI, Золота Корона и т.д.), а также провайдеры из третьих стран. Схожие функции выполняет система исламских переводов — хавала. В ней участвуют тысячи независимых операторов, перечисляющих деньги в любую точку мира через сеть встречных операций. Хавала существует уже не первое столетие, не имеет четкой юридической структуры, а потому устойчива к санкционному давлению;
Каналы, описанные в пунктах 1.3.1 и 1.3.2, используются для оплаты потребительского импорта в РФ, осуществляемого небольшими «серыми» импортерами, для вывоза капитала из России эмигрантами и малым бизнесом, а также для переводов remittance преимущественно в страны центральной Азии.
Встречный поток переводов и криптовалюты в Россию формируется из трех основных источников. Во-первых, Россия занимает второе место в мире по объемам майнинга криптовалют. Совокупная стоимость создаваемой криптовалюты и связанных услуг оценивается примерно в 7 млрд долларов в год. Во-вторых, россияне составляют значимую часть мирового рынка сотрудников и предпринимателей, работающих в индустрии беттинга, forex, а также организации трафика и сайтов в области порноиндустрии. Участники рынка оценивают поступление выручки по данным каналам в Россию в несколько миллиардов долларов в год (**). В-третьих, часть оказываемых из России услуг, в первую очередь в области IT, также оплачивается из-за рубежа посредством криптовалют или платежных систем.
Следует отметить, что посредники, использующие криптовалюты для расчетов с Россией, также используют «миксеры» и даже «зеркала», чтобы минимизировать даже теоретическую вероятность преследования со стороны органов западной коалиции. Также любопытно, что расчеты с использованием криптовалюты являются наиболее дешевым средством оплаты импорта с точки зрения комиссий, а работающие с их помощью импортеры — наименее пострадавшими от кризисных явлений. Подробнее данную тему рассмотрим в разделе 2.1.3.
1.3.3 Расчеты обязательствами третьих лиц
Часть респондентов сообщила о весьма экзотичных механизмах расчетов. В логике классических финансов данные операции можно было бы описать как расчеты посредством векселей третьего лица или складских расписок, обеспеченных товаром на складе третьего лица. Однако в рассматриваемом контексте и «третье лицо», и сам товар, на который выдаются расписки, обладают не типичными для традиционных финансов, а иногда и откровенно криминальными чертами.
Предположим, что товарное золото, полученное от нелегальной добычи в странах Африки, либо за счет экспорта золота из стран, находящихся под санкциями, физически аккумулируется в банках третьих стран (**), включая страны Персидского Залива и ЮАР, но не ограничиваясь ими. На это физическое золото выдаются расписки на предъявителя. В отчетности банка подобные операции не отражаются.
Со слов респондентов, расписки на неучтенное товарное золото и до 2022 года являлись важным платежным средством во внешнеторговых операциях между странами Африки, странами Залива и южной Азии, а также не подконтрольным Западу механизмом тезаврации средств коррумпированными политическими элитами некоторых африканских режимов (**). С вовлечением в «серый» оборот российской нефти, экспортируемой в Индию и страны Африки, часть расчетов за товары российского экспорта стала осуществляться при помощи тех же расписок.
Информация о расписках на товарное золото как средство расчетов получена лишь из двух источников и принципиально не проверяема. Однако обязательства третьих лиц без привязки к золоту упоминались как средство международных расчетов и другими респондентами в связи с операциями по расшивке «хвостов» между различными системами взаиморасчетов, а также для создания разрывов в цепочках платежей.
При всем скепсисе авторов к возможному масштабу подобных операций и степени развитости данного рынка (больше похожего на практики средневековых купцов, нежели на расчеты XXI века), нет сомнения, что: а) обязательства третьих лиц являются полностью не подконтрольной органам стран запада формой расчетов, используемой в российской внешней торговле; б) складские расписки на товарное золото вполне могут быть не подконтрольным западу средством сбережения активов частью российской элиты.
1.4 Отдельные соображения относительно общей эффективности санкционного давления
1.4.1 Последствия переноса обязательств по контролю за исполнением санкций на бизнес
В интервью респондентов как про международные расчеты, так и про находившийся за пределами фокуса данного исследования, но затронутый рассказами респондентов процесс перемещения товаров через таможенные границы практически никто из респондентов не упоминал о сложностях, вызванных действиями официальных организаций и служб стран ЕС и США.
Реальные проблемы респондентов чаще всего были вызваны действиями банков или компаний-контрагентов на Западе, которые добросовестно и деятельно препятствовали расчетам или покупке/продаже продукции. Если поставщик из ЕС начинает предпринимать деятельные усилия по контролю реального «конечного использования» отгруженной им продукции, то обход его усилий становится дорогой в преодолении или вовсе непреодолимой проблемой. Если же поставщик продукции таких деятельных усилий не предпринимает, то любые таможенные службы и правоохранительные органы стран запада не обозначались респондентами как сколько-нибудь заметная проблема даже при вывозе товаров двойного назначения из ЕС в Россию.
Очевидно, что перекладывание на банки и бизнес издержек контроля обоснованности платежей или конечного использования продукции является сознательной стратегией западных регуляторов, а риск вторичных санкций стал одним из основных инструментов санкционной политики. С одной стороны, этот инструмент действительно эффективен, с другой — имеет следующие побочные эффекты:
Службы внутреннего комплаенса компаний и банков в сравнении с чиновниками более склонны к расширительному толкованию любых запретов и ограничений. В отличие от действий официальных органов, отказ частных лиц совершать сделки или банковские операции не может быть нигде обжалован. А менеджменту бизнеса и сотрудникам отделов комплаенса гораздо более спокойно и менее трудозатратно просто прекратить любые операции с оказавшейся под санкциями страной, нежели разбираться в тонах и полутонах типов продукции и того, какие платежи запрещены, а какие нет.
В этих условиях любые механизмы тонкой настройки санкционной политики государственными органами также перестают работать. Можно предусмотреть множество разных правил для экспорта разных типов товаров, вывести отдельные из них из под любых санкций по гуманитарным соображениям (продовольствие), другие преследовать направленно, но на практике для конкретных бизнесов, экспортирующих разные товары, издержки растут если не одинаково, то сопоставимо. Таким образом, в руках регулятора остается очень грубый переключатель: затруднить расчеты и торговлю со страной «Х» / снять затруднение расчетов и торговли со страной «Х».
Подобная ситуация затрудняет целенаправленную борьбу с товарами или операциями, с которыми санкционная коалиция планирует бороться в первую очередь. Если ограничения приходится обходить сразу десяткам тысяч различных компаний, а на кону торговля на сотни миллиардов долларов в год, то незамедлительно появляются тысячи посредников, контролировать которые невозможно. Перемещение наиболее санкционированных товаров и самые нежелательные операции теряются в этом гигантском потоке, а значит, становятся дешевле и безопаснее.
Такая практика прямо увеличивает издержки добросовестного бизнеса и снижает их для недобросовестного, что может иметь долгосрочные негативные последствия для работы институтов.
1.4.2 Изменение доминирующих схем во времени
Если расспрашивать респондентов об изменениях рынка платежей в динамике с 2022 года, то повсюду, от рублевых расчетов с Китаем до расчетов в валюте через транзитные юрисдикции, наблюдается один и тот же паттерн.
На первом этапе закрытие каналов расчетов, полностью контролируемых странами Запада, приводит к переходу оборотов на ранее существовавшие удобные каналы расчетов в третьих странах, о переводах внутри которых у ЕС и США хотя бы есть информация. На втором этапе, основываясь на такой информации, Запад вынуждает закрыть и эти удобные каналы расчетов. После этого расчеты перемещаются в каналы, о которых у органов ЕС и США даже нет информации. Эти каналы либо строятся с нуля, либо требуют многократного расширения ранее существовавших, поэтому они поначалу неудобны и очень дороги. На последнем этапе эти новые каналы становятся все более эффективны и дешевы — дороже, чем расчеты с использованием современной западной финансовой системы, но в пределах максимум 2–4% и с привычными для бизнеса удобством и надежностью.
Илл. 6. Динамика основных механизмов расчётов
В течение этого перехода российский бизнес и экономика несли издержки, которые, возможно, достигли пика летом–осенью 2024 года и с тех пор снижаются. С другой стороны, если в начале описываемого процесса структура российских внешних расчетов была полностью прозрачна и подконтрольна Западу, то при массовом переходе к «зеркалам» Запад теряет любые конвенциональные (не считая ресурсов спецслужб) источники информации об объемах и направлении потоков, перемещающихся сквозь новые каналы платежей.
Невидимые для Запада системы расчетов существовали и до эпопеи с российскими санкциями, однако они были слишком дороги и сомнительны для обычного бизнеса. Санкции в отношении страны с ежегодным торговым оборотом в 600–800 миллиардов долларов создали условия, в которых данные каналы стали дешевле и со всех точек зрения более приемлемыми для обычного бизнеса.
Если экстраполировать наблюдаемые тенденции, то, на наш взгляд, наиболее вероятное развитие этой ситуации будет сочетать два процесса.
- С одной стороны, продолжится расширение рублевого контура расчетов при снижении издержек внутри этого контура до довоенных или почти довоенных значений. ВТБ работает не только в Китае и Индии, но и в других союзных Кремлю странах от Вьетнама до Анголы, включая все страны СНГ. Недавно появились новости о скором открытии филиала в Иране. Нельзя исключать, что через некоторое время часть расчетов за ирано-китайский торговый оборот будет оплачиваться в рублях внутри системы ВТБ — лишь потому, что на больших оборотах российско-китайской торговли проще выстроить дешевую, удобную и невидимую для Запада систему расчетов, нежели на ирано-китайской торговле.
- С другой стороны, эта рублевая сердцевина платежной системы будет обвешана самыми разными «зеркалами» в юанях, дирхамах, лирах и криптовалютах. Поскольку данные «зеркала» будут находиться под постоянной угрозой санкций, одни регулярно попадать под них, другие заново строиться, то максимальный размер подобных систем будет ограничен. А значит, и стоимость их услуг не может существенно снизиться, поскольку у каждого такого оператора есть свои постоянные издержки и неизбежно возникают свои «хвосты», расшивание которых тем дороже чем они меньше.
Илл. 7. Еще не наступившее, но вполне вероятное будущее
1.4.3. Скорость перехода на альтернативные расчеты ограничена лишь инфраструктурой, но не действиями регуляторов
Одной из первоначальных гипотез исследования было предположение, что стоимость трансграничных переводов колеблется в зависимости от новых действий ЕС и США. Изначально планировалось даже выявить период времени с момента введения новых мер, в течение которого стоимость осуществления платежа возвращалась к значениям, существовавшим до введения этих мер. Однако фактически никакой корреляции между новыми действиями западных регуляторов и стоимостью переводов выявлено не было. (Разве что общее наблюдение, что летом–осенью 2024 года было сложнее, чем в 2023 и конце 2024 года.) Скорее можно говорить о двух других эффектах:
- Респонденты называли очень разные моменты, когда ситуация с платежами для них ухудшилась по сравнению с довоенным периодом. Кто-то столкнулся с проблемами и перестроил работу уже весной 2022 году. Большинство респондентов совершили это в течение 2023 года. Отдельные респонденты говорили, что продолжали работу «как в 2021 году» вплоть до весны–лета 2024 года. Изменение организации и стоимости переводов для большинства респондентов из реального сектора происходило один раз, и позже данная стоимость не испытывала значительных колебаний. Изменение издержек операторов, оказывающих услуги по трансграничным переводам, происходило постоянно и хаотично, но это скорее влияло на размер их прибыли, нежели на размер комиссии для конечных клиентов.
- Колебания комиссий, о которых упоминали респонденты, были связаны преимущественно с внутрироссийскими событиями и физическими ограничениями темпов выстраивания новой инфраструктуры. Это в первую очередь перегруженность сотрудников ВТБ-Шанхай в 2024 году, а из любопытного — резкий рост комиссий на перевод наличных в криптовалюты в начале антикоррупционного скандала в Министерстве обороны РФ. Со слов респондентов (**), «после первого ареста генералы массово кинулись превращать свои чемоданы кэша в крипту»;
Перечисленный выше набор наблюдений позволяет предположить, что новые действия западных регуляторов, как правило, лишь расширяли число российских участников внешнеэкономической деятельности, вынужденных пользоваться обходными схемами, но не стоимость таких схем. Если данное предположение верно, то после того, как все связанные с Россией расчеты окажутся в недоступных западному давлению «зеркальных» схемах, их стоимость далее будет только снижаться под давлением конкуренции. Может оказаться, что момент, после которого цены будут только снижаться, уже наступил в конце 2024 года. Со слов двух респондентов, они перешли на более дешевые, чем ВТБ-Шанхай, механики платежей в момент максимальных комиссий на перевод и вернулись к оплате через ВТБШанхай после снижения таких комиссий.