В последние годы российские и европейские эксперты провели десятки исследований выехавших из страны людей, изучая их сообщества с разной степенью основательности. Главным и однозначным выводом, к которому мы приходим на основании имеющихся оценок, является констатация (вполне, впрочем, естественная) серьёзного отличия релоканта последних лет от среднего россиянина, проявляющегося в его бэкграунде, возрасте, достатке, образованности, готовности к риску и предпринимательству, а также ценностных установках.
Мы уже коснулись самых очевидных характеристик — гендерных и возрастных; можно лишь повторить, что за последние десять лет сообщество релокантов всё более маскулиниризуется и молодеет. Есть соблазн объяснить этот тренд обстоятельствами военного времени и опасениями мобилизации, от которой прежде всего спасались мужчины молодых возрастов, но данное предположение не подтверждается: проведённое по заказу CASE исследование указывает на то, что слом тренда случился после 2013 года, а не в 2022-м 8. Следует также заметить, что релокантами оказались прежде всего городские жители — и, более того, выходцы из городов – миллионников, на которых, по данным опросов (пусть, вероятно, и недостаточно репрезентативных), приходилось до 70% всех покинувших Российскую Федерацию (при том, что в этих городах проживает 26% от общего числа россиян). Как минимум у половины отъезжавших перемена места жительства была не первой в жизни – до этого они уже переезжали их одного региона России в другой (как правило, из небольших городов в более крупные; из Сибири, Поволжья, Урала в мегаполисы центральной России). Эти черты говорят как о высоком уровне социальной и территориальной мобильности и способности к адаптации, так и о готовности опираться на собственные силы и достаточно долгом горизонте планирования жизненных стратегий.
8 — Опрос русских эмигрантов в европейских странах (Германия, Франция, Кипр, Польша), op. cit.
При этом уехавшие россияне существенно отличаются от основной массы оставшихся уровнем достатка и профессиональной карьерой. Через полгода после переезда на бедственное положение жаловались не более 5% релокантов, а сбережения сохранялись у 40% из них.
Для сравнения, более половины граждан России заявляют, что вообще не имеют сбережений, и не более 12% способны прожить на них до года даже без потрясений, связанных с релокацией). По данным заказанного CASE исследования, бóльшая часть релокантов не только обладает серьёзной финансовой «подушкой», но и получает высокие (причём не только по российским меркам) доходы: более 60% опрошенных заявили о ежемесячных заработках в €3000 или выше, что помещает их в высшую часть среднего класса во всех странах релокации. Многие уехавшие россияне часто находят себя на новом месте либо в качестве высокооплачиваемых работников самых передовых секторов (28% сообщили о том, что работают в сфере информационных технологий, а ещё 18% — в финансовых структурах, вузах и научных и экспертных учреждениях), либо заняты предпринимательством как самозанятые или владельцы частных компаний. И это неудивительно, так как доля людей с высшим образованием среди покинувших страну превышает 81%, из которых около 10% имеют учёные степени 9. По России первый показатель достигает лишь 31%, причём до 60% их числа составляют женщины, заметно недопредставленные среди релокантов, так что доля лиц с высшим образованием, скорректированная на гендерную структуру, среди релокантов втрое выше, чем в среднем по России. Косвенным подтверждением того, каким значением для отечественной экономики обладали релоканты, является усиливающийся дефицит квалифицированной рабочей силы в стране, уже признанный одним из главных хозяйственных вызовов большинством чиновников.
9 — Опрос русских эмигрантов в европейских странах (Германия, Франция, Кипр, Польша), op. cit.
Наконец, уехавшие россияне заметно отличаются от оставшихся и по системе социальных ценностей: они в меньшей мере религиозны (что соответствует общим настроениям европейцев); намного легче вовлекаются в коллективные и волонтёрские проекты; испытывают значительную эмпатию – в том числе к украинцам, которые стали жертвами российской агрессии; чаще готовы с уважением относиться к другим народам и культурам и изучать языки стран пребывания безотносительно к тому, сколько времени намерены там провести.
«Лакмусовая бумажка» — это отношение релокантов к Украине: среди уехавших после начала полномасштабной войны Украину в конфликте поддерживают 64% респондентов против чуть более 40% среди тех, кто покинул Россию до 2013 года; а о том, что «не всё так однозначно», говорят в 2 с лишним раза меньше новейших релокантов, чем тех, кто не живёт в России более 10 лет 10.
10 — Опрос русских эмигрантов в европейских странах (Германия, Франция, Кипр, Польша), op. cit.
Релоканты в целом намного более политизированы, чем эмигранты: если до 2013 года доля тех, кто выезжал из страны по экономическим и личным соображениям, превышала долю мотивированных политическими процессами и неприятием агрессивности путинского режима приблизительно втрое, то в 2014–2021 годах эти группы оказались почти одинаковыми, а с 2022 года вторая превышает по численности первую более чем в 2,5 раза 11. Ценя существующие в западных обществах политические свободы, релоканты более терпимы к новой реальности, менее склонны надеяться, что принимающие общества будут подстраиваться под их интересы (почти 80% согласны с утверждением о том, что любое национальное государство имеет право ограничивать количество принимаемых иммигрантов), и в целом сильнее готовы в них интегрироваться. Существует масса исследований, говорящих о том, что трения между релокантами и местным населением существенно меньше, чем уровень взаимного непонимания (и порой и враждебности) между представителями различных волн российской эмиграции (последнее, однако, должно корректироваться с учётом того, что 56% уехавших до 2013 года уже имеют европейское гражданство и не могут оцениваться с тех же позиций, что и новоприбывшие). Это означает, что переселенцы из России не только экономически полезны, но и «социально безопасны» для европейских обществ.
11 — Там же.
Бежавшие от диктатуры, россияне умеют ценить свободу; по 80% респондентов говорят, что успешное общество невозможно без демократии и что люди не должны уповать на государство в экономической сфере, а около 70% убеждены, что каждый народ имеет право на собственное независимое государство 12. Уважать ценности других и соблюдать местные правовые режимы – именно на эти моменты некоторые из авторов неоднократно обращали внимание европейской аудитории.
12 — Там же.