В докладе предпринята попытка оценить и исследовать новое для российского общества явление, названное «смертономикой» – феномен создания в годы войны в Украине наёмнической силы, дополнившей советский (призывной) и российский (контрактный) элементы армии. Отмечается, что к концу 2023 года оно привело к превращению военной службы в один из самых высокооплачиваемых видов деятельности, чего в России в подобных масштабах не отмечалось с конца XVII века.
Становление «смертономики» обусловило значимые перемены в российских экономике и обществе. Перспектива огромных заработков привлекла в армию в основном жителей бедных регионов, не имевших постоянной работы, обремененных долгами, а также криминальные и деклассированные элементы, которых кроме этого привлекло обещание снятия имеющейся судимости. В результате Кремль «выкупил» жизни тех россиян, которые не имели почти никакой экономической ценности – и сделал это за деньги, превышавшие ожидаемые заработки до конца их жизни. Помимо вбрасывания в экономику значительных средств, эта политика привела к резкому подъёму зарплат в большинстве отраслей, поддерживающему потребительский спрос. Гигантское число смертей, ставших результатом осознанного выбора людей, не вызвало протеста в обществе, что позволило властям представлять готовность умереть – по зову государства в качестве важной социальной ценности россиян. Это усилило апологию милитаризма и укрепило новый кремлёвский культ жертвенности.
Отмечается, что «смертономика» – это не только важный элемент новой российской хозяйственной системы, сформировавшейся после начала войны, но также инструмент легитимации присущего путинскому режиму избирательного применения правовых норм и средство инкорпорирования элементов криминальной культуры в социальную и политическую сферы. «Монетизация жизни», лежащая в её основе, существенно раздвигает стандарты допустимого поведения и окажет серьёзное влияние на образ жизни россиян на многие годы.
В докладе уделяется особое внимание оценке количественного влияния «смертономики» на экономические процессы в России, а также предлагаются ответы на вопросы о том, сможет ли подобная практика поддержать российский милитаризм и сохранить значение даже после окончания агрессивной войны в Украине.
